BEING HUMAN

«Господь просвещает тьму мою» (2 Цар. 22:29).
«Бог мой просвещает тьму мою» (Пс. 17:29).

После семидесятилетнего периода духовного голода в нашей стране наступило время, когда появилась возможность его утолить. В связи с расширением евангелизационной и миссионерской деятельности как никогда остро встала потребность в служителях и лидерах, которые могли бы говорить о Боге и с первоклассниками, и с высокообразованными людьми, и с жителями деревни, и с горожанами – с каждым на его уровне. Это стало одной из причин открытия христианских школ и институтов.

На начальном этапе их первостепенной задачей было дать базовое миссионерское и богословское образование пасторам, руководителям групп и другим людям, активно задействованным в христианском служении. Предполагалось, что эти люди приходят в учебный класс уже с определенным опытом служения и навыками. Поэтому ставилась только задача образования: для учителя – обучить, для ученика – изучить.

Со временем приток абитуриентов, имеющих опыт христианского служения [1], стал ослабевать. На студенческой скамье появлялось все больше молодых людей, жаждущих получить христианское образование [2]. Именно в этот период и возник кризис. В чем он заключался?

Суть кризиса состояла в том, что молодое поколение, еще не имея достаточного опыта служения и, возможно, даже не до конца осознавая его сути, начало воспринимать христианское образование скорее как «некий объект, достояние человека, которое он может каким-то образом приобрести и в дальнейшем иметь в своем распоряжении» [3]. Причина же этого кризиса, на мой взгляд, в том, что предыдущее поколение на каком-то этапе не сумело качественно подготовить новое поколение к восприятию образования как процесса изменения.

Неподготовленность ученика выражается в его неготовности изменяться, а это делает процесс образования неэффективным, а порой и невозможным. Неготовность изменяться нередко ведет либо к гордости уже полученными знаниями, либо к сопротивлению знаниям. Здесь уместно привести слова Марка Эллиотта: «Как уважение к знаниям, так и страх перед знаниями – не затмевающий страх перед Господом – должны стоять бок о бок, чтобы уберечь одного от проявления неукротимой гордыни, а другого – от бездумного сопротивления знаниям» [4].

Позвольте привести пример из личной жизни. Около шести лет назад я поступил в Донецкий христианский университет на факультет «Основы христианской доктрины и миссии». Первым предметом в программе была «Герменевтика». На занятиях преподаватель часто ссылался на оригинал и указывал на некоторые места в Синодальной Библии, которые были переведены неточно, и это, откровенно говоря, смущало меня.

Я приехал на учебу из церкви, где не было доступа к оригинальным текстам, и был воспитан исключительно на Синодальном переводе Библии, поэтому у меня возникло чувство, что основания моей веры начинают расшатываться. Каждая следующая лекция усиливала во мне страх перед знанием и новой информацией, и этот страх подталкивал меня к сопротивлению знаниям. Я понимал, что нужно что-то менять. Но что?

Указания на неточность перевода в основном касались Нового Завета, поэтому я решил перейти на богословский факультет, где изучали греческий язык. Прошло несколько месяцев изучения грамматики, и чтение Нового Завета в оригинале полностью захватило меня! Но… я обратил внимание, что текст оригинала сопровождается критическим аппаратом, где объясняются разночтения между различными рукописями. И снова у меня возникло чувство, что почва уходит из-под ног. Ведь я предполагал, что чтение в оригинале наконец-то откроет мне истину, а оказалось, что даже в оригинальном тексте Библии есть разночтения!.. У меня возник страх перед Знанием. Что-то нужно было менять в моем восприятии Знания. Но что?.. Лишь через несколько лет я смог разобраться в себе.

Что происходило со мной в тот период? Почему в процессе образования я испытывал страх перед Знанием? Почему в то время как Знание открывало мне новые горизонты, я, как мне казалось, терял основания своей веры и потому готов был сопротивляться знаниям? В чем заключались причины этого страха?

Во-первых, в неготовности изменить мировоззрение и убеждения. Во-вторых, в неготовности изменить некоторые устоявшиеся ценности, сформировавшиеся под влиянием прежних убеждений. И в-третьих, в неготовности коренным образом изменить свою жизнь, даже когда я видел, что мои убеждения и ценности начинают меняться.

Со временем у меня начало формироваться более верное понимание процесса образования. Слово «образование» происходит от глагола «образовывать, образовать», т. е. в сущности «придавать образ». Образовательный процесс включает в себя обучение и изучение. Преподаватель или наставник образует ученика, т. е. придает ему определенный образ, а готовый к изменению ученик в то же время образуется, т. е. формируется по определенному образу.

Обучение – это систематическое изложение знаний, а изучение – это овладение знаниями, навыками и умениями. Естественно, что без готовности изменяться ни о каком эффективном процессе образования не может быть и речи! Ученик, не готовый к изменению, может овладевать только фактами, которые приведут его либо к гордости, либо к отрицанию знаний. Только ученик, готовый к изменению, может овладевать навыками и умениями. Процесс же образования начинается не в христианском учебном заведении, а еще в поместной церкви, членом которой является абитуриент!

Какими могут быть последствия, если в христианское учебное заведение поступает абитуриент, не готовый изменяться?

Во-первых, поместная церковь, отпустив в христианское учебное заведение не готового к изменению абитуриента, вероятнее всего, получит обратно «учителя», владеющего лишь знаниями и идеями, но не навыками и умениями, которые он мог бы передать другим в христианском служении.

Во-вторых, такой ученик становится проблемой для самой школы. Преподавателям приходится тратить драгоценное время, чтобы убедить его в том, что ему действительно необходимо быть готовым к изменениям, если он хочет получить качественное образование (т. е. сформироваться по определенному образу).

В-третьих, такой ученик становится проблемой для соучеников, поскольку отвлекает их в процессе образования-изменения. И церкви, из которых приехали соученики или в которые они поедут, тоже рискуют получить «необразованного» (т. е. неизмененного) служителя.

Какие выводы можно сделать из всего сказанного? Ответственность за качество христианского образования несет не только учебное заведение, но и церковь в лице ее пастора, других служителей и членов церкви. Эта ответственность заключается в том, чтобы подготовить абитуриента к процессу образования-изменения.

Какие факторы следует учитывать при выборе кандидатов для обучения в христианской школе? Наверное, первый фактор – возраст, как физический, так и духовный. Второй, не менее важный фактор – мотивация абитуриента. Здесь хочется отметить два аспекта мотивации: внешнюю (т. е. нужду церкви в служителе, миссионере, проповеднике и т. п.) и внутреннюю (личное посвящение).

Третий фактор – готовность абитуриента изменить в процессе образования (обучения-изучения):

а) свое мировоззрение и убеждения;
б) свою систему ценностей, которая непосредственно зависит от убеждений и влияет на поведение человека;
в) свое внешнее поведение, которое обычно свидетельствует о его убеждениях и системе ценностей.

«…Умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего; и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная…» (Рим. 12:1–2).

—
Тарас Н. Дятлик
1 марта 2001 г.
Донецк, Украина

[1] Зачастую это были люди, которых уже никак нельзя было отнести к категории «юношей и девушек».
[2] Миссионерское, богословское, гуманитарное или иное образование, полученное в христианском учебном заведении.
[3] Гусинский Э. Н., Турчанинова Ю. И. Введение в философию образования. – М.: Логос, 2000. – С. 95.
[4] Эллиотт М. Богословское образование в посткоммунистический период… // Путь богопознания: богословско-публицистический журнал. – М., 1996. – Вып. 1. – С. 21.