BEING HUMAN

Наш исход, ценностный и мировоззренческий исход евангельской церкви из советского наследия, будет очень сложным и весьма-весьма болезненным, настолько болезненным, что нам и представить сложно. Финальная часть этого исхода, смена мировоззренческих поколений служителей (я не хочу пророчествовать, но предвижу), еще не раз сотрясет наше братство, и так, что даже нынешние вопросы, связанные с политической ситуацией в Украине, мы будем вспоминать с некоей ностальгией: тогда еще не все было так сложно…

Во времена СССР человеку было легче определиться: ты верующий (со всеми последствиями), или неверующий (со всеми последствиями), или ни то ни сё (тоже со всеми последствиями). Я еще застал это время, не говоря уже о моих родителях и тем более о моих дедушках и бабушках, о служителях из нашей семьи, которые на своей шкуре пережили реальность «религиозной свободы» в СССР… Это действительно было время чаяния свободы, которая должна была когда-то прийти, свободы, которую многие так ждали и не дождались, а те, кто дождался, сперва с трудом в нее верили, ожидая, что вот-вот все это закончится…

Железный занавес пал в политическом измерении, но, к большому сожалению, он еще не пал в сердцах многих верующих людей. Во многом СССР еще остался в нашем мировоззрении и ценностях. Его падение в наших сердцах, в наших общинах очень болезненно: под его обломками хоронится то, во что мы так верили, за что так ностальгически держались, – страх жить в свободе, страх брать ответственность за свой выбор, страх думать самому, страх говорить не то, что нужно, а то, что ты думаешь на самом деле…

В книге Исход очень хорошо показаны три фазы падения железного занавеса в наших сердцах: от отречения от свободы до той глубины рабства, когда мы, возопив к Богу, уже готовы даже жизнь отдать, лишь бы обрести эту духовную свободу с Богом, со Христом и с Его Духом!

1. Когда Моисей объявил народу, что их ждет свобода, что Бог освободит их от египетского рабства (давайте мыслить в духовном измерении), то «поверил народ; и услышали, что Господь посетил сынов Израилевых и увидел страдание их, и преклонились они и поклонились» (Исх. 4:31). Это была эйфория 90-х годов, упоение ВНЕШНЕЙ свободой. Называя себя «баптистами», мы ощущали гордость, потому что баптисты очень много говорили о свободе совести, свободе вероисповедания… Но мыслить мы продолжали категориями железного занавеса – по привычке, по инерции…

2. Затем, буквально через год-два, наступила постсоветская реальность с ее политическим, финансовым и моральным кризисом. Мы начали осознавать, что не все так просто, что во время свободы на мне лежит намного больше ответственности за мои решения, нежели во времена СССР, и что не все в нашей жизни решается докторской колбасой за 2 руб. 10 коп., черным хлебом за 16 коп. и стаканом газировки с сиропом за 3 коп… Мы как бы возопили к фараону: «для чего ты так поступаешь с рабами твоими? соломы не дают рабам твоим… и вот, рабов твоих бьют; грех народу твоему» (Исх. 5:15–16).

Мы хотим остаться жить в ценностном и мировоззренческом Египте, мы хотим решить свои вопросы без Исхода в нашем сердце, внутри железного занавеса, где так уютно и комфортно. Мы готовы и дальше жить с ценностями Египта, оставляя духовную свободу как мечту, как видение, но не относясь к ней как к реальности нашей жизни. И эта вторая фаза заканчивается возмущением народа теми, кто, будучи пророческим голосом, рассказал ему об Исходе, о падении железного занавеса в сердцах и в практической жизни, – теми, кто дал надежду на свободу и новую жизнь: «да видит и судит вам Господь за то, что вы сделали нас ненавистными в глазах фараона и рабов его и дали им меч в руки, чтобы убить нас» (Исх. 5:21).

Народ, который поклонялся Богу, радуясь религиозной свободе, пребывая в эйфории, впоследствии, столкнувшись с крепостью железного занавеса и с трудностями Исхода, ОБВИНЯЕТ в своих проблемах Моисея и Аарона… Вместо того чтобы смириться перед Богом и завершить исход из духовного рабства в своем сердце. Вместо того чтобы возопить об облегчении не к фараону, а к Тому, Кто осуществляет Исход, Кто хочет дать нам свободу, Кто хочет научить нас жить в этой свободе, Кто хочет научить нас брать ответственность за решения, чтобы, пройдя через ужасы пустыни, мы покоряли новые духовные высоты…

И в этой постсоветской реальности мы, большинство евангельских верующих, по инерции продолжали уповать на то, что кто-то поедет на миссионерское служение, кто-то вместо нас решит вопросы экономического и политического кризиса, кто-то будет заниматься вопросами мировоззренческого и ценностного кризиса, а мы будем продолжать петь и молиться за тех, кто это осуществляет, рассматривая слайды во время богослужений, собирая пожертвования и забыв о своем миссионерском призвании в профессиональной деятельности… А мы будем продолжать умиляться тем, через какие трудности прошли и остались верными Богу герои веры… А мы будем продолжать умиляться тем, как Бог позаботился о них… сидя под теплым пледом в мягком кресле, слушая душевную музыку при свечах и зачитываясь историями о героях веры…

Мы сосредоточили свое внимание больше на сохранении формы богослужений, мы хотели сохранить музыку, мы хотели сохранить традиции братства, не понимая и не осознавая, что Исход меняет формы, меняет стили, меняет традиции, но неизменным остается Бог и верность Ему. Само содержание служения и поклонения Богу, истинному Богу, подскажет приемлемые формы, потому что в детях Божьих живет Дух Святой, Который направляет их…

Мы обвиняли тех, кто приносил новые формы, новую музыку, новые традиции, в усложнении нашей жизни, потому что перед нами вставали новые вопросы, на которые мы не знали ответов. И вместо того чтобы искать ответы, мы еще больше сосредоточивались на сохранении своих форм, своих стилей и своей традиции. Они и наше чувство комфорта стали для нас критерием верности Богу… «Да видит и судит вам Господь…»

Мы начали вкладывать средства не столько в миссионерскую деятельность, не столько в миссионеров, сколько в строительство, в имущество, в транспорт, в улучшение условий жизни тех, кто опекал миссионеров… А потом, десять-пятнадцать лет спустя, мы удивлялись, куда делся миссионерский дух, почему снижается уровень пожертвований на миссию, почему рост церквей и богословское образование вошли в период стагнации… Не потому ли, что мы хотели дружить с «фараоном», который живет в каждом из нас и не позволяет нам снова и снова совершать Исход к духовной свободе в реальной жизни, независимо от того, беден я или богат?..

3. Затем Бог снова поддерживает и ободряет Своих служителей Моисея и Аарона (Исх. 6:3–8) и еще раз обещает вывести, избавить, быть с ними, принять и ввести Израиль в новую духовную жизнь, в новые отношения с Собою – не по египетским понятиям, но по Его БЛАГОДАТИ (несмотря на Закон), с новыми ценностями и новым мировоззрением, с ценностями и убеждениями свободных людей, которые свою свободу доверили Богу: в страхе перед Богом, а не перед фараоном, и без страха перед свободой, воспринимая свободу не как наказание, а как благословение… Именно после того, как Бог еще раз подтвердил Свое намерение сделать обещанное, наступает кульминация кризиса: «но они не послушали Моисея по малодушию и тяжести работ» (Исх. 6:9)…

Ну и что? В конечном итоге Бог вывел Свой народ из Египта рукою крепкою, могущественною, сильною, чудесами и знамениями, в ярости и гневе на фараона и в любви и милости к Своему народу… Но Египет не был изгнан из сердца израильтян: железный занавес не пал, ценности остались египетскими. Целое поколение, именно старшее, продолжало в пустыне жить ностальгией о трудной, рабской, жестокой, зато без опасностей пустыни (свободы) жизни, где за меня решали фараон и надзиратели и на мне не лежало бремя ответственности за личный выбор – с кем идти… И мы, как и Израиль (старшее поколение), ропщем на пустыню, ропщем на Бога (но очень духовными методами), мы пытаемся вернуться в духовный СССР, где без религиозной свободы многое было понятно… Вместо того чтобы, как народ Божий, служить пророческим голосом для духовного Египта и духовных фараонов, для язычников Ханаана, мы пытаемся с ними ужиться, чтобы процветать и хорошо жить в Египте, хорошо сотрудничать, чтобы избежать скорбей и болезней Исхода, когда твою душу раздирает боль рождения в новую, свободную жизнь с Богом… Мы боимся назвать грех грехом, мы боимся назвать «правду» неправдой, мы боимся назвать грабеж грабежом, мы боимся назвать насилие насилием…

Именно в пустыне Бог принимает решение, что в Ханаан войдет молодое поколение (т. е. поколение с новыми ценностями, с новым мировоззрением). Те, кто научился жить В СВОБОДЕ, без ностальгии о Египте: в дневном зное и в ночном холоде пустыни, в жажде и голоде, в опасностях от зверей и окружающих народов; кто научился видеть в облачном и огненном столпе Господа, а не явление природы. Те, кто научился видеть за манной и неветшающей одеждой действие Бога. Те, кто видел сотни и тысячи смертей соплеменников, тосковавших по Египту и не поверивших в реальность свободы: обретя физическую (религиозную) свободу, они остались рабами Египта в своем сердце… Войти в Ханаан смог тот, кто прежде всего вышел из Египта духовно, ценностно и мировоззренчески; кто поверил в реальность не только физической, но и духовной свободы, в реальность заботы Господа среди ужасов пустыни…

Сегодня перед каждым верующим человеком стоит выбор. Это не призыв к революции в государстве или церкви. Это не призыв к смене руководства в наших церквах. Я глубоко верю, что Господь допустил этот политический кризис по Своей суверенной воле, но использует его для того, чтобы показать нам: СССР еще не умер в наших сердцах, нам еще комфортно жить за железным занавесом…

Это призыв и вопрос прежде всего к себе лично: готов ли я покинуть территорию железного занавеса в своем сердце? Готов ли я выйти из духовного СССР и учиться жить в свободе? Без революции в сердце не будет изменений ни в обществе, ни в поместной общине, частью которых мы являемся… В этом для нас пример – Моисей, который верою, «придя в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой, и лучше захотел страдать с народом Божиим… и поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища; ибо он взирал на воздаяние. Верою оставил он Египет, не убоявшись гнева царского, ибо он, как бы видя Невидимого, был тверд» (Евр. 11:24–27).

Кто знает? Возможно, именно через этот кризис Бог и обновит Свою Церковь в Украине, а через реформу Церкви – и общественный уклад… Возможно, Он по Своей милости уготовил нам, еще на короткое время перед Своим пришествием, путь Южной Кореи и целого ряда африканских стран (верующие которых тоже пережили постколониальный кризис мировоззрения и ценностей), чтобы мы могли послужить своим духовным и миссионерским потенциалом и ресурсом другим странам, народам и церквам? Кто знает?.. И да не забудем мы никогда, что путь к нашей духовной свободе, к новой жизни, к избавлению от ценностей СССР и комфорта железного занавеса лежит через Крест Христов…

PS. Одна женщина-христианка прокомментировала мою заметку «Когда я позволю Богу разрушить СССР в своем сердце?» (посвященную рожденным в СССР) так: «Худшее богохульство, чем сравнение развала СССР через предательство его тогдашним руководством народа с исходом из Египта, представить трудно». No comments…

Тарас Николаевич Дятлик
22 декабря 2013, воскресенье (Ровно)